С благоговением склоняюсь к стопам Святого Учителя.

История Восточной Сибири второй половины ХVIII века богата в том числе двумя значительными событиями. Суть первого в том, что Забайкалье по Нерчинском договору 1689 г. отошло к России. Второе - в усилении проникновения на эти территории буддизма вместе с монгольскими племенами, активно переселявшимися в Забайкалье вследствие междоусобиц, раздиравших страну.

Одним из первых письменных русских источников, зафиксировавших буддизм как явление в 70-х годах ХVII в. был путевой дневник Николая Спафария¹. Двигаясь широким фронтом, уже к первой трети ХVIII в. эта религия распространилась по территориям Предбайкалья и Забайкалья. Центром ее стали селенгинские степи, куда двигались наиболее мощные эмиграционные потоки и даже раздел границ 1727 года не прекратил процесса.

Одним из факторов, благоприятствовавших укоренению буддизма, стала русская веротерпимость. Кочевников не принуждали к крещению. Обещание, данное властями в 1689 году, строго выполнялось, в частности, окольничим Головиным, который по мере сил контролировал процесс переселения в Россию монгольских племен /родов/. Гарантии имели значение, т.к. среди переселенцев были и ламы высокого ранга. На первой волне потока буддистов, влившихся в бурятские степи, наиболее ранней и высокой ее точкой было появление в 1712 году 50 монголов и 100 тибетцев, положивших начало 150 штатным ламам. Савва Рагузинский "намечал даже выдающихся, среди нашего населения тибетцев в будущие духовные иерархи" (Э.Ухтомский, с. 9.) Ухтомский также сообщает: "гостеприимно принимая в свою среду тибетских и единоплеменных монгольских лам первых по инородческим летописям в период между 1712 и 1741 годами пришло до ста, вторых - пятьдесят, наши новые подданные отправляли и свою молодежь к источникам буддийского знания ". (Э. Ухтомский, с. 9.)

С этого, собственно, времени можно говорить о начале формирования иерархической системы в среде буддийского духовенства, подданных Белого царя /российских правителей почитали как воплощение Белой Тары, начиная с императрицы Елизаветы/. Первым патриархом стал тибетец Агван Пунцог. И хотя буддизм, накладываясь в своем победном шествии на шаманство и притесняя носителей исторической веры - бурят, шел при благосклонном отношении русских властей, уже 1728 год был ознаменован инструкцией, призванной и затормозить и упорядочить этот процесс. Савва Рагузинский, будучи дальновидным политиком в "Инструкции пограничным дозорщикам" [Комиссия..., с. 130] рекомендовал готовить лам из местного населения. Наиболее видные бурятские ламы получали /или завершали/ образование в традиционных центрах Монголии и особенно Тибета, где система обучения была сформирована и отшлифована столетиями.

Главы буддийской церкви Забайкалья правили из своей резиденции, некоторое время располагавшейся в Цонгольском, а затем в Гусиноозерском дацане, отстоявшем это право в нелегкой борьбе. Дацан, будучи административным и учебным центром, именовался Хамбын-хуре. Институт же хамбо-лам складывался постепенно, не без межродовых разногласий. Первые иерархи не именовались хамбо-ламами, однако фактический статус их был таким.

Предлагаемый вниманию читателя список хамбо-лам расположен в хронологическом порядке. Он не претендует на исчерпывающую полноту и абсолютную достоверность, представляя, в некотором смысле, побочный продукт наших исследований, конечной целью которых было написание исторической записки к проекту реставрации главного храма Гусиноозерского дацана.

Отдельные штрихи к портретам каждого из хамбо-лам ХVIII - нач. XX веков, собираясь в галерею, позволяют составить хотя и далеко не полное, но отчетливое представление о наиболее образованных и патриотичных представителях церкви, облеченных высокой властью и доверием народа. Их деятельность в значительной степени была направлена на образование, нравственность народа и приобщение его к достижениям цивилизации.

Вклад хамбо-лам в развитие отечественной ориенталистики, в формирование коллекций предметов буддийского культа и многое другое трудно переоценить ["Васильева, Цыренжапова, с. 38]. Если бы бурятские ламы не демонстрировали своей неизменной готовности к научным контактам, вряд ли бы для русских востоковедов так широко открылись двери в дацанские библиотеки и так скрупулезны были консультации по различным вопросам буддийской философии, медицины и, вероятно, практики. Взаимодействие обогатило культуры не только русского и бурятского народов, но и внесло вклад в общемировую культуру.

¤

1. Николай Гаврилович Спафарий в 1675 г. возглавил посольство, направленное в Китай с целью урегулировать конфликт, возникший в связи с эмиграцией в Россию эвенкийского князя Гантимура. К моменту назначения служил переводчиком в Посольском приказе. Образование получил в Стамбуле, был дипломатом, в странах Зап. Европы. Был хорошо знаком с представителями ордена иезуитов, имевших влияние в Пекине. Истор. отечеств, востоков., с. 35.