Фото: http://www.himalayanart.org

Миларепа (1040 - 1123) - величайший тибетский поэт, буддийский йогин из линии Кагью, один из самых ярких представителей традиции горного отшельничества в Тибете. В молодости Миларепа, по требованию своей матери, изучал чёрную магию, чтобы отомстить дяде и тётке за несправедливость по отношению к его семье. После совершения мести (заклятья Миларепы привели к смерти 30 человек) Миларепа раскаялся и стал учеником Марпы Лоцавы, который получил передачу учений буддизма Ваджраяны в Индии у великих йогинов Наропы и Майтрипы. Проявив исключительные упорство и преданность, Миларепа ещё при жизни достиг состояния Будды. Согласно преданию, у Миларепы был прекрасный голос, и его просветлённое ви´дение спонтанно выражалось в песнях, которые до сих пор знает наизусть каждый образованный тибетец.

ИЗБРАННОЕ

Вернувшись в родные места, Миларепа обнаружил, что дом его превратился в руины, населённые духами, а поле заросло сорняками. Войдя в дом, он обнаружил побелевшие кости своей матери. Проведя ночь в этом месте, глубоко потрясённый всем увиденным, он спел эту песню:

    О, горе мне!..
    Ведь все, кто полагается на бренное, 
    Чем больше думают, тем более печалятся;
    Чем больше делают, тем более страдают;
    Чем больше суетятся, тем сильней они
    Бывают ввержены в круговорот сансары.
    О, как подавлен я! Застигнут кармою,
    Я потрясён - куда идти, что делать мне?
    Ответ один: всецело посвятить
    Себя святой и несравненной Дхарме.
    О Ваджрадхара, ты, чья суть - Акшобхья*,
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!
    
    Во град непостоянства и иллюзии
    Войдя, блуждает путник удручённый...
    Долина чудная, земля и дом родительский -
    Всё ныне стало собственностью духов.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Наш дом, на четырёх столпах основанный,
    Теперь подобен львиной верхней челюсти.
    Его углы и стены вместе с крышею
    Напоминают уши мне ослиные.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Лихие дни! Вот поле невозделанное,
    Густым и жёстким бурьяном поросшее...
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    От Тхёпы Севы, от отца родимого
    Осталась только горстка праха костного;**
    А Ньянгза Карген, мать моя любимая,
    Подобна клетке, из костей построенной.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    Монах Лхабум, что здесь живёт, теперь
    В дома других хозяев ходит с требами.
    Из наших книг священных птицы с крысами
    Себе жилища-гнёзда понастроили.
    О, вот пример непостоянства и иллюзии!
    Такой пример имея пред глазами, я 
    Готов отдаться практике Учения.
    
    О Ваджрадхара, ты, чья суть - Акшобхья,
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!

*Ваджрадхара и Акшобхья — относятся к числу дхьяни-Будд, ключевых аспектов просветлённого Ума.

** "...Только горстка праха костного" — в Тибете из перемолотой костной муки покойников делали ца-ца — ритуальные памятные статуэтки.

Вскоре после того, как Миларепа вернулся в родные края и поселился в горной пещере поблизости, об этом узнала его сестра, Петама, и пришла навестить его. Она была поражена, увидев брата: Миларепа был лишён всякой поддержки со стороны окрестных жителей и на протяжении долгого времени питался только похлёбкой из крапивы; его тело стало похожим на скелет и позеленело. (Необходимо отметить, что буддизм отрицательно относится к аскетическим крайностям, и воздержание Миларепы было вынужденным: до обращения к Дхарме он причинил много зла односельчанам, те его ненавидели, и на их помощь рассчитывать не приходилось. Кроме того, невыносимые тяготы первых лет своего отшельничества Миларепа рассматривал как кармическое воздаяние за совершённые в прошлом злодеяния.) Сестра заплакала, а Миларепа спел песню:

    Я простираюсь пред учителями:
    Меня благословите, недостойного,
    И укрепите на пути отшельничества!
    
    Сестра, твой ум смятен, в печали тело...
    Но счастье и печаль непостоянны,
    Так что послушай-ка немного эту песню.
    
    Посмотришь ли, сестра, на дом мой нынешний -
    А он подобен логову звериному.
    Когда другие видят этот дом,
    Моею нищетой они подавлены.
    
    Посмотришь ли, сестра, на мою пищу ты -
    А пища-то совсем как у животного.
    Когда другие видят, что я ем,
    С трудом они скрывают отвращение.
    
    Посмотришь ли, сестра, на моё тело ты -
    А тело как скелет, покрытый кожею.
    И даже злейший враг мой прослезится,
    Когда увидит облик измождённый мой.
    
    Посмотришь ли, сестра, на мои действия -
    А я во всём подобен сумасшедшему.
    Сестра, когда глядишь ты на меня,
    Тотчас в печаль впадаешь неизбывную.
    
    Но если б брата ум могла увидеть ты,
    То поняла бы, что подобен Будде он
    Во всём! И видят ум мой гуру-праотцы*,
    И рады моему успеху в практике.
    
    На камне этом жёстком в позе лотоса
    Я долго и упорно медитировал -
    Так долго, что моё сиденье грубое
    Покрыло кожу ссадинами, ранами.
    
    Питаюсь я похлёбкою крапивною:
    Лишь в ней я недостатка не испытывал;
    И тело моё стало как крапива,
    И даже кожа вся позеленела.
    
    Мой дом теперь - пещера в скалах каменных;
    В глухом безлюдье гор она затеряна,
    Полна печали... Но учитель-Будда
    В печали этой горькой растворён.
    
    И нет сомнения, о Пета, что с такой
    Настойчивостью и с таким усердием
    Я испытаю опыт Просветления!
    Так не горюй же и крапивы приготовь.

* Гуру-праотцы — основатели йогической линии передачи. Миларепа принадлежал к линии Кагью, у истоков которой стоят индийские махасиддхи Сараха, Майтрипа, Тилопа и Наропа.

Не пожелав отведать крапивную похлёбку, Петама (ставшая после смерти матери нищенкой) сбегала в долину за подаянием. Вернувшись, она взглянула на брата и воскликнула: "Ты без одежды, зелёный, нагой! Я твоя сестра, а ты даже не смущаешься! Тебя нельзя даже назвать человеком!" Миларепа ответил ей песней:

    Я простираюсь пред учителями:
    Меня благословите, недостойного,
    И укрепите на пути отшельничества!
    
    Бродил-бродил я долго по чужбине -
    Немудрено о родине забыть.
    Скитался от пещеры я к пещере -
    Легко забыть деревни с городами.
    Смотрел-смотрел на танцы обезьяньи -
    И о стадах скота легко не думать.
    На гуру долго-долго медитировал -
    Легко забыть привязанность к родным.
    Я вновь и вновь о Дхарме размышлял -
    Легко забыть обычаи людские.
    Я вновь и вновь чандали разжигал* - 
    Легко теперь не думать об одежде.
    Я вновь и вновь вкушал самадхи пищу -
    Легко забыть о мясе и напитках.
    Я вновь и вновь единство созерцал,
    Единство в светоносности - и вот
    Легко забыть о всяких сложных взглядах.
    На мудрости не-мысли долго-долго
    Я медитировал - так долго, что теперь
    Отсечь мне просто суетные мысли.
    Я столько раз сам высекал огонь,
    Что позабыл: на свете есть соседи.
    Я действовал спонтанно, как придётся -
    Легко забыть о скромности теперь.
    Я жил в уединенье, без забот -
    И вот легко забыть мне о смущении.
    
    Мирские достижения отравы
    Полны; похоже, что от полноты такой
    Совсем освободился этот йогин!

* Миларепа был мастером туммо — йоги внутреннего тепла (санскр. чандали).

** Самадхи — одно из состояний созерцания.

Однажды мимо пещеры Миларепы проходили охотники. Из любопытства они заговорили с йогином и спросили: "Ты живёшь среди скал. Что хорошего в скалах?" Миларепа запел:

    Благословенья гуру коренного*
    Впитались в эти скалы. Если вы
    Не знаете, насколько хорошо
    И чем прекрасно это место, знайте:
    Небесной Крепостью оно зовётся,
    Небесной Крепостью Горы Зелёной, Гордой.
    
    У этого дворца нерукотворного
    Вверху клубятся тучи, а внизу
    Течёт-играет синяя река.
    Кругом луга, где множество цветов
    Красуется, и хищники кричат
    На их границе. Птиц король парит
    Над всеми - грозный гриф. И временами
    Накрапывает дождик. Непрестанно
    Жужжат-гудят пчелиные рои
    Медовою мелодией своею.
    Олени, лошади играют и резвятся -
    И матери, и шустрый молодняк...
    И много дивных песен мне напели
    Здесь птицы певчие. Кругом ручьи журчат,
    Текут меж скал приятным переливом.
    Поистине, друзья ума все звуки
    Сезонов четырёх, и прелесть места,
    Где поселился я, не описать...
    
    Я спел вам эту радостную песню -
    Примите же её как наставленье,
    Охотники. Не совершайте зла,
    И будьте добрыми!

* Коренным гуру для последователя буддийской тантры является тот учитель, который непосредственно приобщает ученика к йогической линии передачи. Коренным гуру Миларепы был Марпа по прозвищу Лоцава (Переводчик).

СИМВОЛЫ ДОБРОДЕТЕЛИ, ВОЗНИКШИЕ ВО СНЕ

Миларепа начал практику в своей пещере. На первых порах его медитация оставалась безрезультатной, и он не знал, что делать дальше. Вскоре ему приснился сон: он упорно трудился, распахивая целину. Проснувшись, он спел эту песню:

    Я обращаюсь к гуру драгоценному:
    Благослови меня ты недостойного
    И в горном укрепи уединении!
    
    Подобна ниве неора´нной равность*,
    И следованье Дхарме неуклонное
    Ту ниву ровную удобрит-оросит.
    Посеял практик семена сознания
    К добру направленного, безупречного;
    Гремит молитва громом оглушительным -
    И щедро льётся дождь благословения.
    Два буйвола искусных средств и мудрости**
    Запряжены в ярмо и тянут плуг ума,
    Отбросившего смело все сомнения.
    Свободный от запутанности практик,
    За рукояти сосредоточения
    Схватившись и кнутом усердья щёлкая,
    Распахивает целину страстей и клеш***.
    Он удаляет недостатков валуны,
    Трудясь нелицемерно, полет поле;
    Колосья истины созревшие молотит;
    Зерном глубоких наставлений устных
    Он наполняет житницу рачительно.
    И, перемолотое жерновами дакини,****
    Становится зерно прекрасной пищею,
    Которая питает сытно йогина.
    
    Мне сон приснился; долго я раздумывал
    Над ним: ведь нужно истину из образов
    Извлечь, нельзя сравнением житейским
    Сполна всю глубину её измерить.
    Итак, кто к Пробуждению стремится,
    Пусть развивает строгость и упорство.
    
    Все, кто практиковать упорно будет,
    Обрящут то, что редко обретается.
    Так пусть у благородных, мудрых практиков
    Препятствий на пути не возникает!

* Равность, равностность — неологизмы, используемые в современных русских переводах буддийской литературы вместо ошибочного "равнодушие". Равность предполагает непривязанность, отсутствие влечения и отталкивания, симпатий и антипатий, равно ХОРОШЕЕ отношение ко всем существам.

** Искусные средства и мудрость — ключевые понятия Ваджраяны (буддийской тантры). Под средствами понимается набор методов для преображения ума. Интуитивная мудрость-праджня присутствует в уме изначально и проявляется по мере продвижения в духовной практике.

*** Клеши — практически непереводимый общебуддийский термин. Обычно переводится на русский язык как "омрачения", "аффекты" (последний вариант откровенно плох и употребляется всё реже). Клеши — все отрицательные наработки в потоке ума, мешающие существу осознать собственную просветлённую природу.

**** Дакини — "небесные путешественницы", в мифологии буддийской тантры класс существ с женским обликом, представляющих собой проявления энергии (не имеющих твёрдого тела). Просветлённые дакини покровительствуют буддийским йогинам.

ПЕСНЯ ЗАСНЕЖЕННЫХ СКЛОНОВ

(по подстрочнику, любезно предоставленному Валерием Батаровым)

    Величественный трон и балдахин,
    Светило нашу встречу осенило.*
    Йог Миларепа и его благотворители
    Сердечно рады, что опять увиделись, -
    И рады, что не умерли... Я, старец,
    Хранитель многих песенных сокровищ,
    Отвечу на вопрос, как мне живётся,
    Счастливой песней о здоровье полном.
    Так навострите уши и внимайте!
    
    Когда пошёл на убыль год Дракона
    И Зайца год едва успел начаться,
    Во мне с особой силой возросло
    Стремление отречься от сансары.
    На снежную гряду высоких скал,
    На перевал у Лачи** я пришёл,
    Уединенья жаждою томимый.
    И сговорились небо и земля,
    И вестника морозного послали
    Ко мне - шального ветра. И река,
    Воды стихия, вдруг разбушевалась;
    И тучи, словно с умыслом, собрались
    На юге чёрные, и в их темнице мрачной
    Исчезли разом Солнце и Луна. 
    Нанизаны на нить подобно чёткам, 
    Застыли в небесах все двадцать восемь
    Созвездий лунных, и планет восьмёрка***
    Посажена была на цепь железную,
    И Млечный Путь был к небу пригвождён.
    Окутались туманом звёзды все,
    Весь мир покрылся мглою непроглядной...
    Снег повалил, и сыпал целых девять
    Дней и ночей, и столько же ещё -
    Снег падал с неба восемнадцать суток.
    Большие, словно клочья шерсти, хлопья
    К земле летели, птицами порхая;****
    Узорные снежинки-веретёнца
    Летели вниз, кружась, как рой пчелиный;
    Катились вниз крупинки снега мелкие,
    Как зернышки горчицы, как горошины.
    
    На перевале снег, не зная меры,
    Заполнил всё собою. Наверху
    Коснулись неба белые сугробы,
    Внизу трава, деревья и кусты
    Под ношей снеговой к земле пригнулись.
    Оделись в белое вершины чёрных гор,
    И волны озера замёрзли голубые,
    И воды чистые покрылись коркой льда.
    Снег сгладил все низины и холмы.
    Конечно, от такого снегопада
    Все люди в добровольном заточенье
    Укрылись, а для всех четвероногих
    Пришла пора голодная: все звери
    Своей привычной пищи вдруг лишились.
    Вверху пернатых голод поразил,
    Внизу попрятались по норам мыши с крысами,
    И вскоре впали в спячку звери дикие.
    
    Такая вот беда пришла ко всем -
    И к Миларепе, йогину-отшельнику.
    Меж Милой, йогином в одеждах хлопковых,
    И ураганом, с неба налетевшим,
    Меж мною и морозным ветром зимним
    Нешуточная битва разгорелась
    В горах пустынных, на вершине белой,
    Покрытой снегом. В воду превратился,
    Растаял побеждённый снегопад,
    Ревущий ветер сам собой утих,
    А хлопковая ткань огнём пылала.
    Борьба была такой, как будто воин
    Сражался насмерть с яростным врагом.
    Был дан бойцу клинок победы острый,
    И победил герой в смертельной схватке.
    
    Явил я образ внутреннего деланья,
    Примером стал для многих практикующих,
    В великую одежду жара внутреннего
    Поверх одежды хлопковой облекся.
    
    Четыре комбинации болезней
    Уравновесив на своих весах,
    К согласию привёл я безупречному
    Четыре элемента. Я направил
    Холодный и горячий ветер в сущность***** -
    И горный ветер тоже стал покорным.
    Злых духов снегопада усмирил я -
    И тот безропотно сошёл на нет.
    Меня не одолело войско демонов -
    И в битве этой йогин победил.
    
    Потомок своих предков, шкуру тигра
    На лисий мех я не менял ни разу.
    Сын своего отца, из рода воинов,
    Ни разу не бежал я от врага
    И не сдавался! Я из рода льва -
    Царя зверей, и потому нигде
    Не жил я, кроме этих снежных гор. 
    Так нападайте же - я только позабавлюсь!
    
    ...И если вы, друзья, моим словам,
    Словам седого старца, внять готовы,
    То знайте: далеко распространится
    И будет процветать ученье Кагью,******
    И многие достигнут Просветления,
    И обо мне, о Миларепе-йогине,
    Весь мир узнает. Вы, ученики,
    Исполненные веры, сохраните
    Об этом йоге память; а со временем
    Уже о вас легенды будут складывать.
    
    Итак, я, йогин, счастлив и здоров!
    А вы, мои друзья и благодетели,
    Счастли´вы ли теперь? Здоровы ли?

* Буквально: "трон-балдахин" — обозначение Солнца или Луны, в зависимости от контекста. Здесь: Солнце.

** Лачи (тиб.) — гора Эверест.

*** Здесь отражены тибетские астрологические представления о 28 лунных стоянках-созвездиях, соответствующих определённому лунному месяцу, и о значимых планетах. В число "восьми планет" входят: Солнце, Луна, Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Раху (фиктивная планета, восходящий узел лунной орбиты).

**** Несколько неуклюже с точки зрения европейской риторики — два совершенно несовместимых сравнения подряд, но в оригинале именно так.

***** Миларепа сжато, иносказательно описывает подготовительный этап йоги "внутреннего жара". Под "ветром" (тиб. лунг) здесь подразумевается энергия, прана. "Направить холодный и горячий ветер в сущность" означает ввести прану из двух боковых каналов в центральный (проходящий точно посередине туловища).

****** Кагью — линия устных наставлений, к которой принадлежал Миларепа. Уже ближайший его ученик, Гампопа, основал первый большой монастырь, а Дюсум Кхьенпа, ученик Гампопы, стал первым Кармапой. Его Святейшество Кармапа XVI принёс буддизм школы Кагью на Запад.

ПЕСНЯ, ОБРАЩЁННАЯ К ГЕШЕ

Однажды Миларепа был приглашён на пышный свадебный пир. Его посадили на самое почётное место. Рядом сел геше (учёный лама). Он поклонился Миларепе и ожидал ответного поклона; но йогин никому и никогда не кланялся, кроме собственного гуру, и теперь не отступил от своего правила. Оскорблённый геше решил публично уличить Миларепу в невежестве. Достав философский трактат, он попросил ламу-йогина подробно прокомментировать трудные места. Миларепа ответил, что геше и сам прекрасно умеет толковать слова, но только практика медитации помогла бы понять их истинный смысл: "Я никогда не ценил и не изучал словесную софистику, представленную в книгах в традиционной форме вопросов и ответов, которые заучивают наизусть, а затем выпаливают в спорах с оппонентами. Это приводит только к путанице мыслей, а не к тем действиям, которые помогают осознать Истину. Этими словесными знаниями я не обладаю — если я когда-то их имел, то позабыл давно. Послушай песню, в которой я объясню, почему я забыл книжные знания". И Миларепа запел:

    Почтенье Марпы лотосным стопам!
    Да сохранит меня мой добрый лама
    От следованья догмам и ученьям,
    Что не в ладах всё время меж собою.
    
    С тех самых пор, как благодать учителя
    Мне в сердце снизошла, храню всё время
    Ума сосредоточенность усердно.
    
    Привыкнув о любви и сострадании
    Раздумывать, забыл я с давних пор
    О разнице меж мною и другими.
    
    Привыкнув созерцать святого Гуру
    Над головой моей в сиянье светлом*,
    Забыл я обо всех авторитетах
    И всех, кто править силою стремится.
    
    Давно привык я мыслить о Защитниках**
    Как от меня неотделимых сущностях,
    И потому забыл про беспокойство
    О временной, телесной оболочке.
    
    Давно лишь тем внимаю наставлениям,
    Которые передаются шёпотом
    На ухо***; потому и позабыл я
    О книгах, рукописных и печатных.
    
    Привыкнув изучать науку жизни
    Единую, утратил я все "знания",
    Которые лишь вводят в заблуждение.
    
    Привыкнув созерцать Три Тела Будды
    Как сущие во мне, я на пути своём
    Давно забыл о страхе и надежде.
    
    Привыкнув размышлять об этой жизни
    И жизни будущей как о неразделимых,
    Забыл о страхе я рождения и смерти.
    
    Привыкнув с давних пор свой опыт собственный
    Исследовать, я забываю спрашивать,
    Что обо мне друзья и братья думают.
    
    Привыкнув обретать всё новый опыт,
    Давным-давно успел я позабыть
    О всех вероучениях и догмах.
    
    Привыкнув с давних пор на Нерождённое,
    Несокрушимое и Неопределимое
    Нацеливать свой ум, забыл я напрочь,
    Как цели точные определяются.
    
    Привыкнув танец всех явлений видимых
    Считать свободною игрою Дхармакайи,
    Забыл я игры плоского рассудка.
    
    Привыкнув с давних пор хранить свой ум
    В несозданном Свободы состоянии,
    Забыл я о надуманных условностях.
    
    Привыкнув с давних пор свой ум и тело
    Держать в узде, о сильных сего мира
    Надменности и гордости забыл я.
    
    Привыкнув с давних пор, что кроме тела
    Нет дома у меня, о всех удобствах
    Я позабыл, в монастырях доступных.
    
    Привыкнув постигать смысл Несказа´нного,
    Я позабыл о тонкостях грамматики
    И правилах образованья слов.
    
    И без труда, многоучёный геше,
    Найдешь ты в книгах Дхармы подтвержденье
    Моим словам - в авторитетных книгах...

¤

* "...созерцать святого Гуру / Над головой моей в сиянье светлом" — речь идёт о гуру-йоге (тиб. ламе налджор), одной из основных практик Ваджраяны.

** "...о Защитниках" — т.е. Дхармапалах (санскр.), просветлённых гневных божествах, которые защищают буддийское Учение и практикующих.

*** "Давно лишь тем внимаю наставлениям, / Которые передаются шёпотом / На ухо" — Миларепа говорит об устной передаче тайных практик, ключевой особенности йогической линии Кагью (ключевой, но не уникальной, поскольку это общая черта буддийских тантрических школ).